Память человеческая — избирательна: то, что делал вчера-позавчера, забываешь, а произошедшее много лет назад всплывает в памяти от одного слова, мелодии, запаха...
Раиса Федоровна Солдатова помнит себя с четырех лет, с 1925 года. С того момента, как ее отец, начальник пассажирской станции в шахтерском Енакиево, на почве увлечения черной магией поджег их дом. Маме он проломил череп, после чего ее парализовало, а бездыханное тельце девочки вынес из горящего дома сосед. Рая осталась одна. И тогда четырехлетний ребенок решил поехать к любимому дедушке Грише, отцу отца, известному в Ясиноватой агроному-селекционеру, основавшему на собственные средства небольшой детский дом.
Дорогу на вокзал Рая знала хорошо — не раз ездила к дедушке вместе с родителями, но в поездах не разбиралась, а потому уехала в противоположном направлении. До девяти с половиной лет Рая колесила по всему Донбассу вместе с новыми друзьями-беспризорниками, пела песенки в поездах, выпрашивая копеечку, ловила в полях сусликов, шкурки которых дети меняли в деревнях на продукты, убегала от мильтонов. Но все время в памяти оставалась одна фраза: «Станция Ясиноватая, дедушка Гриша Емченко». Ей повезло: дедушка нашел Раису и привез ее к себе домой. Потом приехала мама, которую от паралича излечил китаец, менявший в городе различные безделушки, а вместе с ней незнакомый мужчина в милицейской форме.
Незнакомец в форме оказался ее новым отцом — Федором Афанасьевичем Федоренко, который работал начальником ДОПРа в Артемовске. Через несколько лет Федор Афанасьевич удочерит Раису и даст ей свою фамилию. Но будет это уже в Керчи, куда семья переедет в 1937 году.
В Керчи Федоренко поселятся на улице Крестьянской (нынешней Дубинина), отца назначат начальником станции Керчь-1, Рая пойдет учиться в седьмой класс школы им. Желябова. Серьезно болела мама, вскоре тяжело заболел отец. Будущее было туманным и тогда Федор Афанасьевич посоветовал дочери после 9 класса поступить в Керченский фельдшерско-акушерский техникум. Отца Раиса послушалась. Училась с охотой, пока не пришло время практики. Девушка не выносила ни запаха крови, ни эфира. Тогда Раиса не могла даже и предполагать, что ее ожидает впереди...
В жарком июне 1941-го Раиса сдавала выпускные экзамены. Накануне решила сделать себе модную в то время завивку и сфотографироваться на память. Фотография сохранилась: белокурая девушка с милыми кудряшками. Такой и ушла добровольно на фронт 27 июня военфельдшер Раиса Федоренко, успев за день до этого сдать свой последний экзамен. Из Керчи их было десять таких девчонок-добровольцев, выпускниц медтехникума, приехавших на призывной пункт в Симферополь, откуда их распределяли по воинским частям.
Раиса получила назначение в авиачасть, в 475 батальон авиаобслуживания, который базировался вначале под Симферополем, а потом был переброшен под Херсон. Под Каховкой часть приняла первый бой, а затем ее отвели к Геническу, где она была расформирована. После чего Раиса попала в 51 армию, в 224 медико-санитарный батальон, и сразу же оказалась на Перекопе, где измотанные в боях наши войска пытались сдержать гитлеровцев, любой ценой рвавшихся в Крым — плацдарм для броска к бакинской нефти.
Здесь, на Перекопе, двадцатилетняя Раечка, домашняя девочка, любимая дочка, когда-то падавшая в обморок от вида крови, осознала, что такое настоящая война — жестокая, подминающая под себя совсем юных, превращающая в кровавое месиво молодые тела. На всю жизнь запомнилось: по степи, среди окопов окровавленная женщина ведет за ручку маленького мальчика с распоротым животиком, умоляя о помощи. Потом таких просьб, криков будут даже не сотни — тысячи. Раненых не будут успевать выносить с поля боя. Кровавая военная мясорубка повторится под Ишунью, на печально известных позициях, где полегло почти полностью плохо обученное и вооруженное крымское ополчение.
Через Симферополь, вдоль Южного Берега 51-я армия отступала к Севастополю. Поначалу медсанбат, в котором служила военфельдшер Федоренко, расположился в Балаклаве, затем был переведен в Максимову дачу, где и задержался на зиму, принимая десятки тысяч раненых, отражавших манштейновский второй штурм. Здесь Раиса впервые столкнулась с самострелами — солдатами, прострелившими себе правую руку, чтобы не воевать. Самострелов не жалели, наказывая их по законам военного времени.
Весной медсанбат перевели в Инкерманские штольни. В одном из тоннелей базировался легендарный бронепоезд «Железняков», немало неприятностей доставивший врагам осажденного Севастополя. Раиса вместе с медсестричкой Полиной Лозовой оказывали помощь раненым бойцам бронепоезда. Много воспоминаний связано у Раисы Федоровны с бронированной крепостью на колесах. Как-то уже после войны, приехав на одну из встреч ветеранов, она пришла к застывшему на постаменте бронепоезду и обняла его, как родного человека.
В мае немцы начали последнее, решающее наступление на Севастополь. Медсанбат из Инкермана перевели на знаменитую 35-ю батарею на Херсонесском мысу.
Июнь 1942 года в Севастополе выдался воистину жарким, обстрелы и бомбежки не прекращались ни днем, ни ночью. Из всего батальона в живых остались лишь несколько врачей да 11 человек младшего медицинского персонала. Оставшихся раненных перетаскивали в расщелины скал. Перевязывать, а уж тем более лечить было нечем. Свой долг медики выполняли до конца, не зная, что судьба черноморской твердыни уже решена, командование с семьями покидало разрушенный город. Их элементарно бросили на произвол врага, предали. Но предателями назовут именно их, измученных и израненных защитников Севастополя, оставшихся под херсонесскими скалами.
Первое пленение, удачный побег, когда были убиты девушки впереди и позади Раи, а она чудом осталась жива, неудавшаяся попытка добраться домой, в Керчь. Раиса с подругой Клавой Мандриченко сбились с пути и вышли к совхозу «Чоты» Сейтлерского (ныне Нижнегорского) района, там и были схвачены полевой жандармерией. Девушек, к тому времени переодевшихся в одежды убитых женщин, выдал «военный загар» — загоревшими были только колени, кисти рук и лоб с четким белым треугольничком от пилотки. Допрос на месте, потом в Сейтлерской тюрьме, где избивали до потери сознания. Девушек в товарных вагонах отправили в Польшу, в рабочий лагерь. Спросив специальность, Раису направили работать в операционную уборщицей. Там смышленая девушка быстро завоевала доверие старшей медсестры, пожилой немки. Раиса могла достать и лекарства, и перевязочный материал для наших военнопленных, которые работали на железорудных шахтах. Но нашелся чужой среди своих...
Раю и Клаву отправили в Берлин, в Моабитскую тюрьму. Каждый из восьми ее этажей (три подземных и пять наземных) — это степень вины перед великой Германией. Чем ниже спускали, тем большим врагом рейха тебя считали. На последнем, подземном этаже люди были прикованы цепями. Сегодня Раиса Федоровна горько шутит: «Дослужилась» до второго нижнего». И вновь — погрузка в вагоны, с виду обычные, а внутри разделенные на тесные темные клетушки. Куда везут, догадались сразу, об ужасах Освенцима уже были наслышаны.
Немногим посчастливится выжить в этом лагере смерти. В бараке вновь прибывшим устроили душ: вначале окатили кипятком, а затем пустили холодную воду. Ошпаренные люди корчились от невыносимой боли, умирали. Раиса осталась жива, но после этого случая смерть стала привычной картиной. На левом предплечье девушки появился номер 46235.
Пережитое в Освенциме до сих пор напоминает о себе. Она порой так кричит ночью, что соседи стучат в стену. Издевательства охранников, зачастую соотечественников, побои и непосильная работа, голод и холод, и болезнь, подкосившая ее надолго... Ее прятали среди трупов и между деревянных опор в туалете, чтобы она не попала в больничный барак, в котором правил ангел смерти — доктор Менгеле, прозванный так за опыты над людьми. Он приходил в барак и выбирал себе жертв. Однажды в поле его зрения попала и Раиса, у которой были парализованы ноги. Но ангел-хранитель девушки оказался сильнее ангела смерти. Уже слышна была советская канонада, немцы покидали лагерь, заметая следы своих зверств.
Горстка бывших узников решилась идти навстречу нашим войскам. Неходячую Раю, весившую всего 32,5 кг, несли на самодельных носилках. Свои встретили их как предателей, врагов народа. Начались проверки, все те же допросы, правда, без избиений. На стрессовую ситуацию нервная система откликнулась по-своему: Раиса начала ходить.
Через год, будучи неудачно замужем, Раиса нашла своих родителей, оказалось, что они живы и живут в Керчи. Она ушла от мужа, уехала к ним, родила первенца, а затем познакомилась с матросом-фронтовиком Николаем Солдатовым. С Николаем Ивановичем они прожили вместе 57 лет, у них родились трое сыновей.
По специальности Раиса так и не смогла устроиться, работала на разных должностях. Самой дорогой наградой для Раисы Федоровны стал орден Славы третьей степени, который был вручен уже после войны. А от номера на руке она избавилась после одной из встреч со школьниками, на которой один старшеклассник ее спросил: «А вам не стыдно носить эту память о том, как вы сдались в плен?»
Давно Раиса Федоровна Солдатова не выступает в школах, несколько лет вообще не выходит из квартиры. Но ее очень беспокоит то, как сегодня пытаются по-новому переписать историю Великой Отечественной войны, приуменьшая подвиг советских солдат и приумножая заслуги бывших гитлеровских приспешников. Раиса Федоровна не может объяснить, какая высшая сила хранила ее всю жизнь, а главное — для чего. Возможно, для того, чтобы мы знали правду о той войне, горькую, не приукрашенную, жестокую...
На снимке: Р. Ф. Солдатова. Фото автора.
|
